ПЕРВЫЙ РАЗ В ПИТЕРЕ.

Паришь по Невскому. По обе стороны домики - будто кукольные - все в колоннах, барельефах. Взбираешься на мост - в обе стороны разъезжается водная гладь, ее обрамляют все те же по линейке подстриженные фасады. Все ровненько, строго и опрятно. Тут и там здороваешься со скульптурами - вот человек, едва прикрывшись, природу укрощает, вот поэты и императрицы - укротившие.

Попадаешь на дворцовую площадь и замираешь - площадь широкая, как русская душа, величественная, спокойно смотрит в небо, а ты на ней - козявка, соринка какая-то, ветром занесенная. Дунет в другую сторону - и упорхнешь обратно на проспект, мало весу, чтобы самому по себе устоять.

А дунет сильнее - и занесет в какую-нибудь подворотню. А там... Как в клетку сажают. Проходишь низкий тоннель-арку и попадаешь в объятья желто-серого двора. Двор склоняется над тобой и как будто говорит:

- Глядите-ка.

Ворота арки захлопываются и оказываешься в колодце, накрытом небом. И все время стоишь, голову задрав, потому что не видеть неба - страшно, - кажется, что сверху еще одна стена с окнами. Шагаешь по дну колодца и радуешься, что он сух. А в углах Раскольниковы чудятся.

Выбегаешь на проспект - переводишь дух. Учишься видеть два Петербурга одновременно. Картинки накладываются друг на друга, путаются, сливаются.

И надо всем - низкое-низкое, плотное-плотное небо. По большей части - серое. Как сукно натянутое. Кажется - залезешь на крышу, иголкой небосвод проткнешь - в дырочку посмотришь, а там второе небо - обычное, высокое. Или космос - звезды, тишина. Крикнешь тогда вниз:

- Братцы, да тут еще небо!

А они тебе:

- Не учи нас жить.

И идут себе дальше.

Слезаешь смущенно. По мостовой шагает человек в цилиндре. Обращаешься к нему:

- Что Вы можете сказать о Петербурге?

Человек приподнимает цилиндр, взмахивает рукой и декламирует:

- Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит.

Не успеваешь поблагодарить, человек закутывается в воротник и проходит мимо.

Фантастический город.